Milavitsa — сеть фирменных магазинов

Журнал «Милавица»

Версия для печати

Воспитание души: внешность не вводит меня в заблуждение

Елена Кондратюк, 37 лет. Единственная в Беларуси незрячая журналистка. Родилась здоровой. В 5 лет резко упало зрение. Врачи  обнаружили опухоль в головном мозге девочки. Через полгода опухоль удалили, но зрение восстановить так и не удалось.

Не цветные сны

Елена Кондратюк— Зрительные образы, связанные с детством, живы в моей памяти до сих пор. Я помню цвета, буквы, помню, как мы с мамой, папой и братом ходили в цирк, зоопарк, ездили на Минское море… Я не вижу снов. Я их слышу. И всегда это какие-то сюжеты: я куда-то иду, с кем-то разговариваю. Тем, кто потерял зрение поздно (в 18–20 лет), продолжают сниться цветные сны. Утром таким людям очень трудно свыкнуться с тем, что в реальной жизни все иначе.

Азбука Брайля давалась сложно. Каждый знак в тексте печатают в виде комбинаций выпуклых точек, расположенных на площади прямоугольника. Нужно осязать рельефные точки, воспринимать их комбинации. Мама — бухгалтер по профессии — осваивала азбуку незрячих вместе со мной. Я и сейчас часто говорю «мы», потому что большинством своих заслуг обязана маме. На ней были работа, я, брат, но она всегда находила в себе силы не сдаваться, не отчаиваться и нас настраивать на позитив. В 8 лет я уехала учиться в Гродненскую специальную школу-интернат, так как на тот момент в Минске не было школы для детей с нарушением зрения. Приезжала домой только во время каникул. Очень тяжело переживала расставание с семьей, каждый визит мамы заканчивался истерикой, я не хотела ее отпускать. Позже адаптировалась, у меня появились друзья, вместе мы поддерживали друг друга. Учиться в школе было весело и интересно, о тех временах я вспоминаю с благодарностью. С одноклассниками общаюсь до сих пор. Кто-то из них работает логопедом, кто-то — реабилитологом, кто-то трудится на производственных предприятиях.

Приход в журналистику

На момент окончания школы я еще не знала, что буду журналисткой. Собиралась поступать в педагогический университет на факультет дефектологии, чтобы работать с детьми. Меня от этой идеи отговорили. За детьми глаз да глаз нужен, кроме того, дети могут пользоваться тем, что учитель не видит. Мы с мамой подумали и решили, что с моей эмоциональностью и впечатлительностью не стоит этим заниматься. В школе я пять лет отучилась по классу баяна, однако в музпедучилище имени Глинки меня не взяли: «как же она будет играть? Как будет читать по нотам?». Никто из педагогов в училище не был знаком с азбукой Брайля, так что пришлось и от этой идеи отказаться. К поступлению на журфак меня подтолкнул ныне покойный председатель Белорусского товарищества инвалидов по зрению Анатолий Иванович Нетылькин. Сам он, будучи незрячим, получил два высших образования. Из всех предложенных им вариантов (журфак, иняз, юридический) я выбрала журфак. Год отучилась на подготовительном отделении, успешно сдала экзамены и стала первой незрячей студенткой дневного отделения факультета журналистики.

Никто не делал мне поблажек и послаблений. Училась я по той же программе, что и мои однокурсники. Осилить огромный объем литературы (3–4 книги в неделю) даже здоровому студенту сложно. Мне же приходилось напрягаться вдвойне. Что не удавалось найти в аудиозаписи, начитывали мне родственники и волонтеры из благотворительного общества. Сложность была и в том, чтобы наладить контакт с однокурсниками. С некоторыми из них я подружилась, и нередко они провожали меня домой, поскольку мама не всегда могла встретить с занятий. Никогда не упускала возможности повеселиться с остальными студентами — ходила и на медиум, и на выпускной. После окончания вуза пошла работать в звуковой журнал для незрячих, где тружусь по сей день. Работа мне нравится. Хоть я и не вижу своих собеседников, но с первой минуты общения могу определить, напряжен человек или расслаблен, настроен ли на разговор. Уже два года как я освоила компьютерную программу для незрячих, сама монтирую выпуски передач. Послушать их можно на сайте Белорусского общества слепых beltiz.com. В ближайших планах у меня — научиться пользоваться «Скайпом», электронной почтой. Сейчас в мире столько возможностей для общения!

«Честная» красота

В выборе одежды я всегда советуюсь с мамой. Мне важно, чтобы все между собой сочеталось. Знаю, что мне идут розовый и зеленый цвета. Иногда становлюсь на каблуки, но в повседневной жизни ношу то, в чем удобно передвигаться: брюки, свитер. Косметикой я не пользуюсь — все равно в зеркале себя не вижу, а глаза выделять незачем. Макияж мне делали всего три раза в жизни: когда выходила замуж, когда отмечали юбилей брата и для съемок в журнале «Милавица». Вообще, у незрячих понятие красоты особенное. Внешность не вводит нас в заблуждение относительно истинной природы человека, потому и отношения складываются честнее.

Мужа встретила на автобусной остановке

Когда я училась в школе, то, как и все девочки, мечтала о будущей семейной жизни. Мне хотелось, чтобы мы с мужем были похожи не только по физическому состоянию, но и в своих стремлениях, интересах. С будущим мужем познакомилась на автобусной остановке. Оказалось, что оба работаем в одном здании, только на разных этажах: я — в редакции журнала, он — на предприятии по изготовлению световых приборов. Встречались год, после чего решили пожениться, хоть мама меня и отговаривала. Мне на тот момент было 30 лет. Первоначально планировали отметить событие в узком кругу, но я настояла на шумной и веселой свадьбе. Спустя девять месяцев на свет появилась Елизавета. Ухаживать за малышкой помогали мама, свекровь, муж. Как бы там ни кичились некоторые люди с ограниченными
возможностями — мол, все они могут и делают сами, — это не всегда так.

Когда Елизавете исполнилось три года, мы с мужем развелись. Думаю, это было правильно. Можно было бы создавать видимость любящей семьи, но ведь детей не обманешь. Лучше честно рассказать им о ситуации. Лиза часто видится с папой. Он читает ей сказки, играет с ней в настольные игры, вместе мы выходим на прогулку. Он не перестал быть для нее отцом, и это главное. В этом смысле моя мама не могла положиться на моего отца. Он любил выпить, и ей нужно было самой думать о том, как обеспечивать нас с братом. Они развелись, когда мне было девять лет. А в 35 лет мама снова вышла замуж — за своего бывшего одноклассника. Отношения у них чудесные, скоро отметят серебряную свадьбу. Именно Франца Вячеславовича Лиза считает своим дедушкой, он для нее много значит.

Хватит ныть!

Я много размышляла над тем, для чего мне дано было это испытание. Думаю, все испытания нам даются для блага, для воспитания души, для познания этой жизни: что в ней главное, а что — второстепенно. Быть порядочным человеком — значит уметь сострадать, помогать, делать что-нибудь полезное. Многие люди, утратившие зрение, обижены на судьбу, у меня же обиды никогда не было. Я считаю, что к Богу надо приходить в радости и в счастье, а не ждать, чтобы он чего-то дал, чем-то помог. Это уже потребительское отношение. Сколько бы ни озлоблялся человек, увы, ничего не изменится, не прозреет. Надо всего добиваться своим трудом. Может сложиться мнение, что я белоручка, однако это не так. Большую часть работы по дому делает мама, но я не отлыниваю. Убираю, стираю, мою полы, готовлю несложные блюда — каши, салаты, пирожное «картошка». Летом на даче полю грядки, собираю с кустов ягоды вместе с Лизой.

И над плохим, и над хорошим надо работать. Как бы я ни хорохорилась, все равно переживаю любую проблему. Слава богу, отношение к незрячим в обществе меняется. Нет того равнодушия, которое было раньше. Мы выходим в мир, и люди к нам привыкают, откликаются на просьбы помочь перейти дорогу, сориентироваться в метро. Бывает, и хамят — чаще всего продавщицы. Тогда приходится напоминать им об индивидуальном подходе к клиентам. Важно из любой ситуации извлекать выводы, плохое — устранять либо превращать в хорошее. Я учусь смотреть на жизнь проще, и дочку этому учу. Если в этой жизни и можно чего-то добиться, то уж точно не нытьем.

Записала Анна ЗЛАТИНА

Добавить комментарий