Milavitsa — сеть фирменных магазинов

Журнал «Милавица»

Нина Гребешкова
Версия для печати

Нина Гребешкова

Что сделал для меня Гайдай? Ничего. Кроме того, что сделал меня счастливой!

Нина Павловна Гребешкова — это сгусток энергии. Положительной энергии, которой хватает на всех и вся. Она не учит жить, но всем помогает, в свойственной ей манере — как бы невзначай.

— Я раньше была очень строгая, — рассказывает Нина Павловна. — Всем хотела сказать правду, чтобы лучше было. А Леня мне говорил: «Нинок, неужели ты считаешь, что ты самая умная?» А с возрастом я стала еще умнее! (Смеется.) И теперь на многое закрываю глаза. Не учу жизни, а радуюсь ей.

Разумное, доброе, вечное

Профессия, как брак, дается свыше, и от нее уже не уйти. Так было и у Ниночки Гребешковой, будущей заслуженной артистки России и жены великого комедиографа Леонида Гайдая.

Школа— В десятом классе я пошла на день рождения к своей школьной подруге, к Мухе — так мы ее звали, — вспоминает Нина Павловна. — Собралась девичья компания — хохочем, чулочки подтягиваем, щебечем что-то. А в углу сидит какой-то очень старый человек — мужчина. Лет сорок ему, наверное, было. Это отец Мухи, известный советский поэт. И вдруг он спрашивает: «Нина, а вы решили, кем станете после школы?» — «Конечно, — отвечаю. — Буду учительницей начальных классов. Буду сеять разумное, доброе, вечное». — «А ведь есть еще одна профессия, которая сеет разумное, доброе, вечное. Не хотите стать актрисой?» Я только рассмеялась. А он серьезно так говорит дочери своей: «Как получите аттестаты, отвези Ниночкин во ВГИК». Я-то забыла о разговоре, а подруга взяла меня в охапку — и мы поехали во ВГИК. Я даже толком и не представляла, что это такое. В приемной комиссии еле выстояли очередь. И тетенька говорит моей подруге: «Все: уже две тысячи заявлений приняли — хватит уже!» А она отвечает: «Это не мои документы, а моей подруги». И я из-за ее плеча выглядываю. «Ну ладно, давай. Твое — последнее заявление, и все!» Так меня и взяли. А ведь в этот год в институт поступали сильные актеры — например, Юрий Яковлев, Юрий Никулин... Их не взяли, а меня взяли. Студенты в коридоре о таких умных вещах говорили: «Станиславский, Немирович-Данченко…» А я ничего не понимала… Но так для себя решила: научат! Раз взяли меня — всему научат!

Я тебя всю жизнь буду на руках носить!

Факультет на ВГИКеКурс во ВГИКе оказался интернациональным: там были и румыны, и венгры, и поляки, и корейцы, и немцы… А в центре мужского внимания — две очаровательные блондинки: Ниночка Гребешкова и Алла Ларионова.

— Но тогда такое время было, что все мы думали о работе, об учебе, а с парнями просто дружили, — вспоминает Нина Павловна. — И с Леней тоже все начиналось с дружбы. И даже с хитрости — с его стороны…

Студент Гайдай, худой долговязый фронтовик, ставил спектакль, в котором играла и Нина Гребешкова.

— И как назло отрывок с моим участием на репетициях всегда ставили последним! — рассказывает актриса. — Я подошла к Гайдаю и возмутилась, что вынуждена поздно возвращаться домой. «А разве тебя никто не провожает? Не волнуйся, я провожу!» И стал каждый день провожать меня до дома…

18-25Через некоторое время Нина заметила, что у ее провожатого несвежая рубашка. И по-дружески предложила постирать ее.

— Ко мне ребята часто обращались за помощью. У одного парня протерлись локти на рубашке — так я ему ниточка к ниточке заштопала, он потом восхищался этим. Леня же застеснялся и начал объяснять, что давно не ночует дома: не успевает на трамвай после того, как меня проводит…

А через два месяца гуляний по ночной Москве будущий кинорежиссер Гайдай серьезно сказал: «Нина, что мы все ходим, ходим, давай поженимся!»

— Я тоже как бы в шутку ответила ему: «Ну что ты, Леня! Ты длинный, я низенькая — тебе нужна другая девушка!» Он опять: «Ну, Нина, крупную женщину я не смогу поднять, а тебя всю жизнь буду на руках носить!»

На следующий день он подошел к Нине и спросил: «Ты паспорт принесла? Как зачем? Заявление подавать!»

Леня никогда не говорил, что любит меня

СвадьбаСвадьба была скромная — студенческая.

— В загс мы пришли с Леней вдвоем. На мне — белое платье, которое я сама сшила. Хитон такой: отрез белой ткани с дыркой посередине — в таких Алла Пугачева потом выступать стала. Помню, ноги промокли ужасно. Я сняла свои единственные боты и поставила на батарею сушить, пока заявление писали. Дошли до графы «Фамилия». Я пишу: Гребешкова. Леня так расстроился из-за того, что я не стала его фамилию брать!.. «Ты только послушай: Нина Гайдай! Как звучит красиво!» Но у меня свои аргументы были: что такое Гайдай? То ли женщина, то ли мужчина. Тем более что я уже снялась в нескольких фильмах и была известна как артистка Гребешкова...

— Леня никогда не говорил, что любит меня, — признается Нина Павловна. — Но при этом вел себя так, что любые сомнения отпадали сами собой. Его восхищали такие детали, которых невлюбленный человек никогда не заметит. Он мог сказать: «Нинок, какая же у тебя маленькая ножка!» Или, например, я купила серьги и кольцо — очень дорогие — и сижу плачу: ну зачем они мне нужны? Лучше бы деньги за кооперативную квартиру выплатила! А Леня мне говорит: «Ну-ка, примерь серьги! Почему у тебя уши не проколоты? Нужно дырочки сделать — тебе очень идут эти серьги, молодец, что купила!»

При этом Гайдай жил в своем мире, в котором не было места материальному, мещанскому. Он был погружен в творчество, в работу. Заботу о быте, о хлебе насущном на себя взяла жена — Нина Гребешкова.

— Наша дочь Оксана несколько лет работала с мужем в Малайзии, — рассказывает Нина Павловна. — И однажды она прислала калькулятор — тогда это была большая редкость. И вот Леня — радостный, возбужденный — ходит по дому и ищет, что бы ему посчитать. Я ему говорю: «Посчитай, сколько стоит наша квартира». И вот я ему диктую, а он считает: столько-то — кооперативная квартира, столько-то — ковер, холодильник, еще что-то, еще… Потом Леня посчитал свои партийные взносы — а он с 1941 года был коммунистом. Посчитал свою зарплату за все эти годы… И с удивлением говорит: «Нинок, а сумма-то сходится почти копейка в копейку! Сколько я заработал — столько и потратил… А на что же мы тогда жили?» Я ему отвечаю: «Леня, ты забыл: ведь у тебя же еще жена работает!»

Гайдай был необыкновенный выдумщик

СьёмкиНина Павловна всегда много работала. Звездной роли, после которой Нина Гребешкова проснулась знаменитой, судьба не приготовила. Но ее природное очарование и обаяние сделали ее любимой актрисой нескольких поколений. И даже роли второго плана затмевали главных героинь. «Смелые люди», «Испытание верности», «Му-му», «Звездный мальчик», «Доживем до понедельника», «Слезы капали» — это фильмы, которые стали культурным наследием советского кинематографа. Но интереснее всего было работать в картинах мужа («Кавказская пленница», «Бриллиантовая рука», «Не может быть», «За спичками», «12 стульев» и др.).

— Гайдай был необыкновенный выдумщик, — вспоминает актриса. — Он, как большой ребенок, видел все по-особенному, поэтому на много лет опережал свое время. Мы едва успевали за его полетом фантазии. В фильме «12 стульев» есть такой момент: царица Тамара является отцу Федору во сне или в галлюцинации — прилетает и улетает. Так это было сделано все реально: я действительно летала! И плащ мой, который так красиво развевается, тянули снизу за веревки, чтобы он колыхался. Меня чуть не задушили этим плащом, но ради красивой сцены я вытерпела!

После съемок культовой картины «12 стульев» Леонид Гайдай принес домой четыре уцелевших стула.

— Они стоили огромных денег, но Лене эти стулья были дороги уже как история, поэтому до сих пор стоят в его кабинете. Это любимое место кошки Буси — нужно много усилий, чтобы согнать ее с легендарного стула...

Один стул Нина Павловна подарила Эльдару Рязанову для его музея кино, в котором он сделал зал Леонида Гайдая.

— Недавно меня приглашали на благотворительное мероприятие «12 стульев», — рассказывает Нина Павловна. — Там были актеры, сыгравшие в разных версиях этой картины. И когда у меня спросили, фильм какого режиссера я считаю лучшим, я честно сказала: конечно Гайдая!

Уже 80, надо бы успокоиться?

Уже 80С профессией Нина Гребешкова не ошиблась. Кинематограф принял ее сразу — и навсегда.

— Перед смертью Леня сказал мне: «Нинок, мне нужно перед тобой покаяться!» — рассказывает Нина Павловна. — Я внутренне напряглась. Подумала: ага, сейчас начнет про свои мужские слабости рассказывать. А он говорит: «Ведь я ни разу не снял тебя в главной роли!» Я только улыбнулась: «Что ты, Леня! У тебя сколько картин? Восемнадцать… А у меня — шестьдесят!» После смерти Лени прошло семнадцать лет. И у меня уже 85 картин! Это все — его работа. Я уверена, что он обо мне заботится и на небесах, посылает режиссерам свои мысли: «Берите Нину, пусть она снимается! Или что, считаете, что моя Нинка не справится?» Иногда думаю: уже 80, надо бы успокоиться. А не могу — вдруг Леню подведу? Он должен мною гордиться! Надеюсь, что пока он мною доволен…

— Когда Леня умер, я плакала и причитала — какой же ты мне подарок устроил! — рассказывает Нина Павловна. — А теперь думаю, что в этом что-то есть… Какая-то связь особенная… На поминки я никого не зову — все приходят сами, и мне очень приятно, что о Лене до сих пор помнят. Я чувствую его заботу о себе, но ни разу не видела во сне, хотя очень хотела. А вот дочке Оксане он приснился: довольный такой, очки приподнял и говорит: «Оксана, с Богом я дружу!» И, хотя наше поколение было не очень религиозным (мы толком и молиться не умели), я думаю, что это правда: Леня до конца дней оставался ребенком, а значит, и грехов на нем быть не может…

После смерти мужа Нина Гребешкова заново училась жить — одна, без человека, с которым прошла рука об руку 40 лет…

— Иногда я думаю: что сделал для меня Леня? Ничего. Кроме того, что сделал меня счастливой!

Мария Донская

Добавить комментарий